Перейти к содержимому
vimutti

Эпохе в психотерапии: как перестать лечить и начать слышать

Феноменологическая редукция в психотерапии: как вынесение за скобки теорий и диагнозов открывает подлинную встречу с пациентом. Методы Мэя, Ялома и Бьюдженталя.


7 минут чтения

Пациентка садится в кресло и говорит: «Я не могу жить без мужа». Психоаналитик ищет корни в эдипальном комплексе. Когнитивный терапевт фиксирует иррациональное убеждение. Феноменолог делает нечто совершенно иное: он останавливается. Он откладывает все теории в сторону и смотрит на то, как обмякло её тело, как затих голос, как она конструирует свой мир прямо сейчас — мир, лишённый для неё собственных смыслов (Бьюдженталь, 2020; Мэй, 1958).

Этот акт называется Эпохе (от греч. «воздержание от суждения») — феноменологическая редукция, при которой терапевт «выносит за скобки» все предварительные знания, диагнозы и гипотезы, чтобы увидеть пациента таким, каков он в данную секунду (Элленбергер, 1958).

Дисциплинированная наивность: мужество не знать

Р. Мак-Леод назвал феноменологическую позицию «установкой дисциплинированной наивности» — способностью смотреть на мир глазами пациента, отказавшись от претензии на всезнание (Мэй, 1958).

Это не стирание памяти и не отказ от клинических знаний. Знание патологии и методов предполагается. Но в момент сессии оно переводится в предсознание, чтобы на первый план вышло непосредственное переживание встречи «человека с человеком» (Бьюдженталь, 2020; Мэй, 1958).

Что мы теряем! Какие возможности понимания мы упускаем, потому что в единственно решающий момент нам, несмотря на все наши знания, не хватило простой силы полного человеческого присутствия!
Карл ЯсперсЭкзистенциальная психология

Почему терапевты прячутся за теориями

Терапевты цепляются за диагнозы и методики не из лени, а из страха. Техники защищают терапевта от собственной экзистенциальной тревоги (Мэй, 1958).

Встретиться с живым, непредсказуемым, полным трагизма субъективным миром другого — страшно. Намного безопаснее спрятаться за ярлыком «сопротивление», «неразрешённый эдипов комплекс» или «нарциссическое расстройство». Эпохе разоблачает эту психологическую защиту врача, заставляя его рисковать собой в контакте (Мэй, 1958; Бьюдженталь, 2020).

Джеймс Бьюдженталь точно сформулировал проблему: «Слишком долго мы отбрасывали субъективное как эфемерное и малозначащее. В результате мы потеряли точку опоры и были притянуты к мелким гаваням и пустынным берегам безжизненной объективности» (Бьюдженталь, 2020).

Механизм Эпохе: от диагноза к резонансу

Феноменологическая редукция опирается на субъективность самого терапевта как главный инструмент. Терапевт использует эмпатийный резонанс: он постоянно спрашивает себя не «Под какую категорию из учебника попадает эта жалоба?», а «Что прямо сейчас происходит между мной и этим человеком?» (Бьюдженталь, 2020).

Как слова пациента, его дыхание, его поза резонируют во внутреннем опыте терапевта? Терапевт позволяет форме бытия пациента отразиться в собственном сознании (Мэй, 1958).

Схему можно приблизить, отдалить или вернуть к исходному масштабу кнопками управления. В фокусе схему можно двигать стрелками и масштабировать клавишами «плюс» и «минус». Клавиша «0» возвращает исходный масштаб.

Три координаты мира пациента

Когда теории вынесены за скобки, на чём фокусируется терапевт? Генри Элленбергер выделил три координаты для описания субъективного мира пациента (Элленбергер, 1958).

КоординатаВопрос терапевтаЧто она раскрывает
ТемпоральностьКак течёт время для этого человека?Остановлено ли оно (депрессия) или мчится (мания)?
ПространственностьКак он ощущает мир вокруг?Тесная клетка или бесконечная пустота без опор?
ПричинностьКак он воспринимает свою способность влиять на мир?Автор своей жизни или марионетка обстоятельств?

«Где Вы?» вместо «Как Вы?»

Ролло Мэй описал свою внутреннюю феноменологическую позицию. Когда пациент садится в кресло, Мэй внутренне спрашивает его не «Как Вы себя чувствуете?» (что приглашает к социальной банальности), а «Где Вы?» (Мэй, 1958).

Этот вопрос направлен на постижение феномена: присутствует ли пациент здесь? Сбегает ли от тревоги? Прячется ли за вежливостью? Вопрос позволяет уловить реальность бытия до того, как в дело вступят технические интерпретации (Мэй, 1958).

Клинические свидетельства: феноменология в действии

Хрипота как модус бытия. Пациентка Мэя, миссис Хатчинс, приходила с непрекращающейся истерической хрипотой. Врач знал её историю (авторитарная мать) и результаты тестов. Но вместо поиска причин он применил Эпохе: вслушался в саму хрипоту, в ужас загнанного животного в её глазах. Симптом раскрылся не как поломка нервов, а как модус её бытия-в-мире: «Если я скажу то, что чувствую, я буду отвергнута. Лучше не говорить ничего» (Мэй, 1958).

Туман вместо присутствия. Ирвин Ялом описал пациентку, которая постоянно жаловалась на «туманность» внутреннего опыта. Вместо поиска психоаналитических мотивов терапевт совершил Эпохе: он указал, что этот «туман» создаётся её собственным теоретизированием о себе, которым она заменяет подлинное присутствие в моменте (Ялом, 2020).

Внимание к невербальному. Фриц Перлз никогда не слушал только содержание (историю пациента). Он брал в скобки сюжет и обращал внимание на то, как пациент существует в данную секунду: «Я замечаю, что твои глаза всё время смотрят в сторону. Ты можешь взять на себя ответственность за это?». Он заставлял пациента осознать свой феномен отстранения, а не анализировать его прошлые причины (Ялом, 2020).

Параллель с Фрейдом. Элленбергер провёл блестящее сравнение. Фрейд требовал от пациента говорить всё без купюр. Феноменологи требуют подобного от наблюдателя — воспринимать всё без суждений. Как пациенту мешают сопротивления, так терапевту мешает его непреодолимое желание делать выводы. Задача феноменолога — выдержать неопределённость и дать феномену проявить себя (Элленбергер, 1958).

Ограничения: когда Эпохе опасно

Если феноменологический подход применяется без строгой клинической базы, он вырождается в «необдуманный эклектизм». Студент, игнорирующий знания о шизофрении или депрессии под прикрытием «экзистенциальной свободы», опасен для пациента (Мэй, 1958).

Феноменология не означает отказ от клинических знаний. Это способ превзойти их в момент непосредственной встречи (Мэй, 1958).

Практика: аудит терапевтического резонанса

В ближайшие 30 минут общения — с коллегой, другом или клиентом — примените технику феноменологической редукции.

Практика: аудит терапевтического резонанса

  1. 1

    Остановите интерпретацию

    Слушайте собеседника. Как только поймаете себя на мысли «Я знаю, почему он это говорит» — скажите себе мысленно «СТОП».

  2. 2

    Вынесите диагноз за скобки

    Поместите свой «диагноз» в воображаемые скобки: [он манипулирует]. Отложите его в сторону.

  3. 3

    Спросите себя

    Задайте себе внутренний вопрос: «Что прямо сейчас затрагивает лично меня в том, как этот человек существует передо мной?»

  4. 4

    Обратитесь к феноменологии

    Обратите внимание не на смысл слов, а на феноменологию: напряжение в скулах, темп дыхания, тоску в глазах, на то, как его голос отдаётся лёгкой тревогой в вашей собственной груди. Перемещение фокуса с всезнающего разума на эмпатийный телесный резонанс — первый шаг к искусству Эпохе (Мэй, 1958; Бьюдженталь, 2020).

Эпохе — это акт радикального профессионального мужества: отказ от позиции всезнающего гуру ради подлинной встречи с пациентом. Терапевт не стирает свои знания, а временно «подвешивает» их, чтобы увидеть не набор симптомов, а живое человеческое бытие-в-мире. Только так — без ярлыков, без поспешных выводов — становится возможна подлинная встреча терапевта с человеком (Мэй, 1958; Бьюдженталь, 2020; Ялом, 2020).

Литература

  • Бьюдженталь, Дж. (2020). Искусство психотерапевта. Москва: Прогресс книга.
  • Мэй, Р., Энджел, Э. и Элленбергер, Г. (Ред.). (1958). Экзистенциальная психология.
  • Ялом, И. (2020). Экзистенциальная психотерапия. Москва: Класс.